Главные индексы Уолл-стрит обновляют исторические максимумы. Главные экономисты планеты открыто говорят, что не понимают, что будет дальше. Цифры по портфелям летят вверх. Уверенность в будущем — вниз.
В этом году произошла редкая вещь. Восемь из десяти участников Давосского форума признали, что мировая экономика входит в эпоху, для которой нет рабочей модели. Это не противоречие с растущими индексами. Это диагноз.
Существует малоизвестный, но критически важный показатель — Индекс мировой неопределённости (World Uncertainty Index, WUI). Его методика устроена просто: алгоритм сканирует страновые отчёты Economist Intelligence Unit по 143 государствам и считает, как часто в них встречается слово «неопределённость». Чем чаще оно звучит — тем выше индекс. Сегодня этот счётчик показывает значения, превосходящие пик 2008 года и шок COVID-19. Рекорд за всю историю наблюдений.
WUI выше, чем 11 сентября 2001-го, выше банкротства Lehman Brothers и выше марта 2020-го. Раньше шок был один и понятный — рынок падал, находил дно и адаптировался. Сейчас шоков несколько, и они мешают друг другу так, что ни один сценарий не получается просчитать до конца.
Что такое WUI и почему он важнее новостей
Рынки умеют переваривать плохие новости. Чего они переварить не умеют — это пустоту вместо новостей. Когда понятен сам тип шока, рынок быстро находит дно и начинает адаптироваться: пандемия 2020-го обвалила индексы за месяц и за полгода вернула обратно. Системный кризис устроен иначе. Он рождается, когда несколько тектонических сдвигов происходят одновременно, мешая друг другу, и ни один сценарий не получается просчитать до конца.
WUI как раз и фиксирует этот феномен. Это не индекс падения рынков и не индекс инфляции — это индекс растерянности тех, кто принимает решения. Покрутите спидометр ниже — это лучший способ почувствовать масштаб лично, а не воспринять цифру абстрактно.
World Uncertainty Index (Симулятор Хаоса)
Сравните текущий уровень мировой неопределенности с главными кризисами XXI века.
Рекордный максимум. Инвесторы в панике.
Главное, что показывает этот симулятор: уникальность нынешнего момента не в силе одного фактора, а в их наложении. В 2001-м был терроризм. В 2008-м — ипотечный пузырь. В 2020-м — вирус. Сегодня все четыре всадника едут одновременно, и каждый усиливает действие остальных. Это не один чёрный лебедь — это целая стая, и она прилетела на одно поле.
Анатомия хаоса: четыре всадника новой экономики
Разложим на составляющие то, что переключали тумблеры в симуляторе. Каждый из этих факторов в отдельности — не новость. Все вместе, в одной точке времени, наступившей после тридцати лет относительной предсказуемости, — это и есть тот самый шторм.
Каждый из четырёх всадников по отдельности был бы темой большого экономического анализа. Все вместе они образуют систему, в которой вмешательство в одну переменную моментально дёргает остальные.
🔗 Читайте также: Дедолларизация: почему крах доллара отменяется, а юань не станет мировой валютой
Почему старые правила инвестирования больше не работают
Тридцать лет частным инвесторам преподавали универсальный рецепт спокойной жизни — портфель 60/40. Шестьдесят процентов в акциях для роста, сорок в облигациях для стабильности. Идея работала, потому что между этими двумя классами активов была отрицательная корреляция: падали акции — росли облигации, и наоборот. Портфель самобалансировался без вмешательства владельца.
В новой реальности этот механизм сломался. Инфляционные шоки бьют по обоим активам одновременно: акции падают из-за роста ставок, облигации падают по той же причине. Стабильность 60/40 оказалась побочным эффектом конкретной макроэкономической эпохи — низких ставок, низкой инфляции и работающей глобализации. Эпоха закончилась, а портфель остался.
- ▸Низкие ставки три десятилетия подряд — облигации росли в цене.
- ▸Инфляция в развитых странах под 2% — реальная доходность позитивна.
- ▸Отрицательная корреляция акций и облигаций — портфель самобалансируется.
- ▸Глобализация удешевляла товары — покупательная способность росла без усилий.
- ▸Резкий подъём ставок — облигации обвалились вместе с акциями.
- ▸Структурная инфляция — реальная доходность облигаций часто отрицательна.
- ▸Корреляция стала положительной — оба актива падают синхронно от ставок.
- ▸Фрагментация мировой торговли — товары дорожают, не дешевеют.
Стресс-тест ниже даёт почувствовать это руками. Покрутите ползунок профиля и посмотрите, какую просадку каждый из них даёт в кризис и сколько лет нужно на восстановление.
Стресс-тест портфеля
Установите долю рисковых активов (акций), чтобы узнать вашу потенциальную просадку в кризис.
Что это значит: Классический выбор среднего класса. Умеренный рост, но в кризис вы можете увидеть минус четверть капитала.
🔗 Читайте также: Экономика на ИВЛ: почему кризисы отменили, а мы продолжаем беднеть
Антихрупкий портфель: как инвестировать, не угадывая
Главное правило эпохи WUI на максимуме звучит так: перестаньте пытаться угадать. Никто не знает, какой из четырёх всадников выстрелит первым и в какую сторону. Когда видимость нулевая, корабль ведут не по компасу — его ведут так, чтобы пережить любое направление ветра. Это и есть концепция антихрупкого портфеля.
Эту логику лучше всего собирает классический подход штанги Нассима Талеба: 90% капитала в максимальной защите, 10% в инструментах с асимметричным риском.
Симулятор Стратегии Штанги
Распределите риск: Безопасность vs Безумие
🔗 Читайте также: Стратегия Штанги: как защитить тылы и оставить шанс на джекпот
Проверьте себя
Что делает текущую эпоху уникальной с точки зрения мировой неопределённости?
Если после прочтения у вас осталось ощущение, что вы не понимаете, как именно действовать с деньгами в ближайшие пять лет, — это абсолютно нормальная реакция. Этого не понимают и министры финансов, и нобелевские лауреаты по экономике, и главы крупнейших инвестиционных фондов планеты.
Хорошая новость в том, что выживание капитала в эпоху хаоса не требует точных прогнозов. Оно требует другого: смирения с непредсказуемостью, отказа от иллюзии контроля и переключения с задачи «максимизировать доходность» на задачу «сохранить покупательную способность и оставить опцию на рост».
Никто не знает, какой будет мировая экономика в 2030 году. Но тот, чей капитал не исчезнет к этой дате, окажется в выгодном меньшинстве.